С 2022 года я стала замечать один феномен. Люди в эмиграции рассказывали, что даже оказавшись среди единомышленников, они все равно не чувствуют себя полностью «в своей среде». Это довольно странно, ведь изначально многие из них вообще отказывались идентифицировать себя как россияне, называясь, например, айтишниками, бурятами, мусульманами или просто «людьми общей судьбы». И вот эти «люди общей судьбы», оказавшись в одной лодке, в итоге признаются, что вынуждены были уйти из чатов, состоящих из пацифистски настроенных людей, потому что им там стало слишком сложно общаться. Их взгляды вроде бы совпадают, но им тяжело оставаться в этом кругу.
Попробовала понять, что именно идет не так в тех ситуациях, когда в декларируемых мотивах, ценностях и поведенческих стратегиях нет расхождений, но при этом очевиден глубокий внутренний раскол, невзирая на общую политическую позицию. Не буду здесь поднимать вопросы борьбы за власть и ресурсы, но остановлю свое внимание на обычных людях, на тех, кто ищет в эмиграции «своих», объединяется с ними в чатах, профессиональных, дружеских и пр., в различных офлайновых средах, но потом из них уходит.
Попробовала понять, что именно идет не так в тех ситуациях, когда в декларируемых мотивах, ценностях и поведенческих стратегиях нет расхождений, но при этом очевиден глубокий внутренний раскол, невзирая на общую политическую позицию. Не буду здесь поднимать вопросы борьбы за власть и ресурсы, но остановлю свое внимание на обычных людях, на тех, кто ищет в эмиграции «своих», объединяется с ними в чатах, профессиональных, дружеских и пр., в различных офлайновых средах, но потом из них уходит.
